top of page

Последняя осень

«Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, – говорит Господь, – намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду» (Иер. 29:11)

С этой девушкой я познакомился в ноябре прошлого года. Крупная миловидная американка мексиканского происхождения превосходно говорила как на английском, так и на испанском языках. Тогда ей едва исполнилось восемнадцать лет, и ее госпитализировали с неутешительным диагнозом – лейкемия – для прохождения агрессивной химиотерапии.


У нее было неожиданное для этих мест имя – Таня. Назвали ее так в честь бабушки, которая жила в Мехико. Бабушка разделяла идеи марксизма-ленинизма, но с крахом Советского Союза разочаровалась в них и вернулась в лоно католической церкви. Внучка выросла уже в католической семье и знала основы христианского вероучения. Тогда я предложил ей пригласить католического священника, но она отказалась.


Я хорошо запомнил эту девушку, так как рядом с ней на больничной кровати все время находился паренек ее возраста, ее бойфренд. Он был худощав, сутул, небольшого роста, почти на голову ниже ее. Я не запомнил его имени. Впрочем, и он был немногословен, молчал и постоянно зависал в компьютерный игре на своем ноутбуке. Эта пара выглядела бы комично, если бы не обстоятельства ее пребывания в госпитале.


Несколько раз я пытался пообщаться с девушкой, но после нашей первой встречи мне это больше не удалось, большую часть времени она спала: давала о себе знать химиотерапия.


И вот сегодня, в один из жарких августовских вечеров, я снова увидел ее на восьмом этаже госпиталя, однако узнал не сразу. Она сильно похудела. От той девушки, которую я видел в прошлом году, мало что осталось.


– Здравствуйте, не узнаете? Это я – Таня.

– Как же, как же, – поспешил я с ответом, – конечно, помню!

– Я знаю, знаю, что сильно изменилась и похудела. Болезнь прогрессирует, – сказала она и тяжело вздохнула.


Я вошел в комнату, подошел к кровати и взял ее руку в свою.


– Здравствуй, Таня, как ты тут?

– Нормально. Очередная химиотерапия. Не помогает, но доктора настаивают.


Я оглядел комнату. На столике стояла ваза с цветами. Вокруг было несколько открыток с пожеланиями выздоровления. В углу лежала большая сумка, очевидно, с вещами. На больничной кровати лежал айфон, наушники и какая-то книжка.


– Давно ты здесь?

– Уже третий день. Но я хочу домой. Нет смысла здесь находиться.


Таня говорила с трудом, делая паузы. Было видно, что она очень устала. Тут я вспомнил про ее парня.


– Как твой парень, прости, забыл его имя?

– Алекс. Мы расстались. Зачем держать? Я ведь скоро уйду, а у него вся жизнь впереди. Он хороший парень, но все же еще ребенок. Представляете, – в этот момент Таня заметно оживилась, – он тогда даже купил мне колечко и предложил выйти за него замуж. Я колебалась всего минуту и отказала. Но было приятно, не скрою.


Она замолчала и несколько минут смотрела в окно, за которым проплывали причудливые облака. На улице было жарко и душно как перед ливнем. Но дожди в августе большая редкость в этих местах. Таня перевела свой взгляд на букет цветов, взяла бумажный стакан, сделала несколько глотков, повернулась ко мне и мило улыбнулась.


– Алекс недолго переживал по этому поводу. Мы переписывались с ним еще месяц. А потом я узнала, что он уже встречается с кем-то. Впрочем, я за него искренне рада и горжусь тем, что не поддалась сиюминутной иллюзии и не согласилась на его предложение. Нет, нет, мы же не дети. К тому же это моя последняя осень…


В ее голосе не было и намека на сожаление.


– Как ты со всем этим справляешься?

– С переменным успехом, – ответила она уже серьезным тоном. – Я ведь хотела стать психологом. Успела даже пройти курс «Введение в психологию» в колледже. Все пять ступеней я уже прошла…

– Отрицание, гнев, торг, депрессия и смирение?

– Ну да, ну да…

– И какая из ступеней оказалась для тебя самой сложной?

– Знаете, для меня все были сложными, но особенно последняя. Я не хотела смиряться и упорно возвращалась на вторую. Я злилась на всё – несправедливость этой жизни, генетику, родителей, медицину и врачей, на Бога, наконец! Потом впадала в легкую депрессию и принимала реальность моего положения. И так по кругу, пока все не надоело.

– Скажи, а что тебе все же помогло одолеть эту пятую ступень – смирение?


Таня снова улыбнулась. Очевидно, ей было приятно